Морской компас, указывающий направление по свету звёзд. Даже в кромешной темноте посреди бескрайнего океана он определит верное направление.

Чёрные, словно свинцовые, тучи давят на верхушку мачты. Во время шторма корабль дёргается, будто мелкая ряска, а палуба из драгоценного дерева неистово раскачивается на гигантских волнах.

«Море в конце года обычно спокойное, а ветра ласковы, но и их сирена заразила пагубной жестокостью», — молодой капитан, стоя на носовой башне, прищурившись, смотрит на густые чёрные тучи вдалеке… Астролябия на его руке по-прежнему не реагирует.

Раздался раскат грома, и главный парус с треском порвался. Среди матросов началась паника. Грозным рыком молодой капитан восстановил порядок и потребовал от гребцов чётко исполнять приказы, рулевому он дал команду увести корабль от горами вздымающихся волн… Прежде чем засияет путеводный свет Аквилы, необходимо справиться с гневом Фагусы. Внезапно капитан поднял руку и закричал. Морской компас на его запястье отражал мерцающий свет звёзд…

«Слушайте все, следуйте за светом, и мы прорвёмся сквозь шторм!»

Матросы воодушевились и громко запели. Корабль разрезал волны, будто нож, устремляясь к рассвету.

«Скоро мы сбросим её кандалы! Следите за горизонтом, приготовьтесь! Вперёд!»

Мореходный плащ развевается, будто парус. Если ветер не идёт навстречу капитану, капитан сам становится ветром.

Пылающая бронзовая арбалетная стрела размером с человека прошла сквозь морской туман и, мгновение не долетев до чешуи сирены, разбилась вдребезги. Бледные щупальцы обвились вокруг тел моряков, а отсечённые тентакли метались по палубе, пожирая перепуганных матросов.

«Сирена изо всех сил брыкалась в воздухе, выкрикивала моё имя сквозь слёзы. Ничего ужаснее в своей корабельной жизни я не видел», — голос капитана дрожал так, что было ясно — он говорит правду.

Гигантская сирена всплыла на поверхность, её спутавшиеся щупальца крепко обвили корабль, её спина была подобна дрейфующему острову. Старший помощник вонзил в тысячезубую пасть раскалённое копьё, и зловонная чёрная кровь залила всю палубу. К счастью, члены экипажа избежали смертельной атаки. Когда капитан повернул голову, то увидел, что гигантское щупальце разбило корму в щепки, будто Копьё Ярости Никадора ударило в ореховую скорлупу. Что делать, когда выпадает столь редкая возможность — атаковать или бежать? Все смотрели на капитана.

«Лево руля. Гребцы, полный вперёд! Встретим врага под полными парусами!»

Плащ капитана раздувался от порывов ветра. Члены экипажа отважно смотрели смерти в глаза. Закалённая сталь вонзилась в чешую, киль был сломан, сирена громогласно вскрикнула. Её тело, утратившее прежнюю неодолимую силу, медленно погрузилось на дно морское.

Барашки волн распускаются под сапогами капитана. Пусть он ушёл навсегда, но прибой приносит его благословение.

Где-то на морском берегу молодой капитан, лёжа на спине, смотрел в небо. Вечернее солнце окрасило усыпанный обломками берег в золотой цвет… В его сиянии казалось, что до Скианы рукой подать. Но он знал, что это последние лучи солнца в его жизни.

«…Я укротил сумасбродство Фагусы». Сирена уже лежит на дне морском и ещё сотню лет не посмеет угрожать побережью.

Сделанная из исполинского древа Керкес доска спрашивает капитана, какими будут его последние слова. Она поплывёт по волнам обратно в Скиану, по которой успела истосковаться, и расскажет сагу об их героическом походе, чтобы вдохновить молодые поколения на морские путешествия. Капитан увидел отрубленные ноги, обутые в сапоги, что подарил ему мудрый наставник. В них он путешествовал от полиса к полису… И вот, долгий путь завершается здесь.

«Передай им, что я отправился покорять море душ. А родина пусть не горюет обо мне».

Морской ветер год за годом обдувал городские стены Скианы. История о сирене превратилась в колыбельную, которую матери поют своим детям… А счастливо уцелевшие матросы всё ещё ждут возвращения своего капитана из морской пучины.